| Таинственный крест у дороги |
 |
 |
| Автор: Витольд ИВАНОВСКИЙ | |||||||||
| 30.10.2008 13:00 | |||||||||
|
В прежние, советские времена Первая мировая война считалась войной непопулярной, мало известной, мало изученной. О ней вспоминали лишь от случая к случаю. На первом плане были, разумеется, революция и война Гражданская. Первая же осела в памяти наших людей лишь набором определенных штампов. Таких, как окопы, недовольство солдатской массы, братание пролетариев, одетых в солдатские шинели, большевистская агитация и дезертирство. Отсюда и множество так называемых белых пятен в истории той далекой войны. Это касается и нашей Гродненщины. Нет-нет, да и дают о себе знать некоторые из этих пятен. Как это, о котором речь пойдет ниже.
Чья правда?
Довелось выехать на место. Собственно, и для меня этот крест был своеобразным открытием. Проезжая по этой оживленной дороге на протяжении более чем 40 лет, даже не догадывался, что на полосе отвода находится доселе неизведанное место. Может, потому, что как бывшую могилу, так и сам крест по весне и летом укрывает буйная зелень. Те, кто привезли меня на это место, утверждали, что еще не так давно на кресте была металлическая табличка. Но она почему-то исчезла. А вместе с ней, дескать, и сведения, в честь чего этот крест водружен. Что касается самого креста, то он никак не соответствовал предполагаемой почти двухсотлетней давности. По всему было видно, что изготовлен он недавно, а значит, поставлен тоже. Примерно такие кресты приходилось видеть и в других местах. Притом не только на Гродненщине. Их, как правило, водружали на могилах погибших солдат Войска Польского. Инициатором выступала общественная организация «Стражи польских могил». Точки над «i» помог расставить случай. Встретил в городе знакомого водителя Здислава Богуша, который несколько лет тому назад работал в «Союзе поляков на Беларуси». Сам он родом из-под Гродно и довольно хорошо знает окрестности областного центра. Разговорились. Я поинтересовался, не знает ли он что-нибудь о кресте, который находится неподалеку от Гожи. Оказалось, что не только знает, но и лично сам участвовал в его установке. – Лет эдак 10-12 тому назад, – вспоминал Богуш, – мы вместе с заместителем председателя «Союза поляков» Тадеушем Малевичем установили этот крест на место вроде бы захороненных там польских солдат. Значит, версия о захоронении воинов далекой наполеоновской кампании отпадает сама по себе. К тому же гродненские ученые, изучающие историю Отечественной войны 1812 года, утверждают, что французские войска входили с западной окраины Гродно. Примерно по теперешней улице Суворова, а тогда – Августовскому тракту. Притом первыми в наш город входили кавалеристы французского императора Наполеона. А если уж быть точным до конца, то были это вовсе не французы, а польские уланы из корпуса генерала Юзефа Понятовского. Как известно, на восток вместе с французской армией наступало около 80 тысяч поляков. Это были не только уроженцы Польши, но и Великого княжества Литовского. Иными словами, уроженцы Беларуси. Вспомним, что один только несвижский князь Доминик Радзивилл выставил целый полк уланов. На свои собственные средства князь оснастил своих кавалеристов всем необходимым. Людская память сохранила…
– А я, по всей вероятности, и есть один из старейших жителей Гожи, – сообщил мне Юльян Ануфриевич Лебедь, – да моя сестра Фелиция. Она старше меня на пару лет. Но вся загвоздка в том, что сам Юльян Ануфриевич уже давно является жителем Гродно. А в родной деревне бывает наездами. Но он хорошо помнит, что в детстве, да и в юности часто проезжал возле того места. Там была небольшая продолговатая могила, аккуратно обложенная по краям камнями. Но кто похоронен в ней, как-то запамятовал, а может быть, и вовсе не знал. Но Юльян Ануфриевич обещал специально съездить в родную деревню и поговорить с сестрой. Она, дескать, интересуется местной историей, так что должна кое-что вспомнить. С нетерпением ждал сообщения. И дождался! Несколько дней тому назад вечерком позвонил мне Юльян Ануфриевич и сообщил о том, что рассказала ему сестра. Оказывается, в той могиле, а ее иначе чем братской не назовешь, покоится прах участников боев, разгоревшихся на окраине Гожи в февральские дни 1915 года. По воспоминаниям Фелиции Ануфриевны, жители похоронили в общей могиле и тех, кто оборонял эти рубежи, и тех, кто наступал с запада. Но рядом с той большой могилой спустя какое-то время появилась еще одна – поменьше. В ней покоится прах уже польских солдат, которые пали на поле брани в 1920 году во время советско-польской войны. Скупые строки истории Естественно, на страницах исторических источников хотелось найти ответ и на такие вопросы: как и когда, при каких обстоятельствах погибли солдаты противоборствующих сторон? В книге «Память. Гродно», изданной «Белорусской энциклопедией» в 1999 году, читаем: «Наступление немцев на позиции 10-й армии генерала Ф. В. Сиверса было неожиданным. Его армия отступала, оставляя одну позицию за другой. Немцы заняли Липск, Сопоцкин, вышли к Неману в районе деревни Гожа, пересекли дорогу Сопоцкин – Гродно и заняли вдоль нее несколько населенных пунктов, откуда вели артиллерийский обстрел позиций II и III фортов. Начались ожесточенные бои». Как видим, деревня Гожа только названа. Собственно, как и другие населенные пункты нашего района. А между тем возле них шли пусть и кратковременные, но кровопролитные бои. Взять хотя бы высоту, ошибочно именуемую 100,3 (а надо – 200,3), что возле деревни Ратичи. Из достоверных источников известно, что здесь всего за три дня с 10 по 13 февраля 1915 года потери русских составили более трех тысяч человек. Но как, при каких обстоятельствах это произошло, история, как говорят, умалчивает. Те, кто бывал в тех местах, знают, что перед Ратичами со стороны Сопоцкина тянутся невысокие, но все-таки возвышенности. Так вот, на них в те памятные дни февраля 1915 года немцы установили несколько десятков станковых пулеметов системы «Максим». И безжалостно кинжальным огнем расстреливали рвущихся к Гродненским фортам русских солдат. Это были в основном воины 20-го корпуса генерала Булгакова. А он, как известно, воевал в составе 10-й армии генерала Сиверса. Целых пять дней и ночей из района Сопоцкина и прилегающих окрестностей солдаты 27-й, 28-й, 29-й и 53-й пехотных дивизий 10-го корпуса бросались из одной атаки в другую. И все напрасно. Вперед устремлялись настоящие людские волны. Обратно возвращались лишь жалкие капли. Но все-таки к Гродненским фортам посчастливилось прорваться лишь 113-му и 114-му пехотным полкам. А остальные воины – голодные, оборванные, не спавшие много ночей нашли вечное упокоение на полях возле раскинувшихся неподалеку фортов. Но они спасли тысячи и тысячи своих собратьев из других армий. К тому же спасли и те 38 союзнических дивизий, что сражались в далекой Франции, на полях Шампани, в Аргонах, возле Сен-Миеле.
В свою очередь начальник германского генштаба заметил в своем дневнике: «В страшных боях около Гродно с 20-м корпусом русской 10-й армии мы проиграли. Превосходно задуманная Августовская операция закончилась для двух наших армий лишь маленькой тактической победой. Уже 2 марта русские перешли в наступление и мы начали отход к границам Германии. Преклоняю голову перед личным составом российского 20-го корпуса 10-й армии». Не скажут ни камень, ни крест, где лежат Погибли десятки тысяч российских солдат. Они были разных национальностей, разных вероисповедований, родились в разных местах необъятной Российской империи. Вечное упокоение нашли на полях нашего района между Сопоцкиным, Августовским каналом и фортами Гродненской крепости. Когда-то там были братские могилы и даже кладбища. Сегодня ничего этого нет. О тех небольших холмах, под которыми покоятся воины 20-го корпуса, знают лишь понаслышке. Да и то люди старшего возраста. И только один крест у дороги возле деревни Гожа напоминает о тех кровавых днях.
|
