Приговор трибунала гласил:
«
По всем изложенным соображениям и на основании высшей меры… особое присутствие Двинского военно-окружного суда постановило: подсудимого, бывшего коменданта Ковенской крепости генерала от кавалерии В. Григорьева, как признанного виновным в противозаконном бездействии власти, выразившемся в неучинении должных распоряжений к приведению крепости в оборонительное положение и в самовольном оставлении во время боя крепости, не вызывавшемся исполнением долга службы, при уменьшающих вину его обстоятельствах, по лишению воинского знания, чинов, орденов, знаков и медалей, дворянства и всех прав состояния исключить из военной службы и сослать в каторжные работы на 15 лет с последствиями».
Приговор утверждаю,
8 октября 1915 г. г. Минск.
Генерал от инфантерии «Эверт».
До 5 марта 1918 года Владимир Григорьев находился в тюрьме г. Орла, откуда был выпущен вместе с другими арестованными при освобождении тюрьмы по случаю Октябрьской революции, но в тот же день снова задержан. Оказался в питерской тюрьме «Кресты». 1 мая 1918 года был освобожден по амнистии вместе с бывшим военным министром Сухомлиновым. Дальнейшая судьба «трижды героя Российской империи» генерала Владимира Григорьева неизвестна.
В этой связи приведу некоторые косвенные и прямые «письмена», характеризующие действия В. Григорьева отечественных авторов.
Косвенное:
«Доверие к крепостям было подорвано... На русских крепостях (Ковно, Новогеоргиевск) влияние морального фактора сказалось в еще большей степени; к тому же здесь были налицо плохие качества командования в лице комендантов этих крепостей. Эти два фактора были решающими…»
А вот именитые сведения:
«Под салюты немецких фугасов 5 августа сдано было Ковно (комендант Ковенской крепости генерал Григорьев сбежал» (лауреат Нобелевской премии А. Солженицын.)
«Комендант крепости Ковно генерал В. Григорьев бежал от вверенных ему войск и 5 августа крепость сдал». (Выдающийся советский историк А. Зайнчковский).
«Комендант крепости Ковно Григорьев проявил малодушие и 5 августа сдал крепость немцам». «Генерал крепости Ковно попросту сбежал из своей крепости» (Известный современный российский историк А. Алексеев, журнал «Русский спецназ».)
«22 августа пала крепость Ковно, брошенная бежавшими в тыл генералами Меллером и Григорьевым». (Известный советский писатель и историк М. Касвинов.)
А вот сведения лишь из двух кандидатских диссертаций наших ученых. «В этом поражении во многом виноват комендант крепости, генерал Григорьев, который позорно бежал, когда его войска еще пытались построить оборону вокруг VI форта. Увы, история не сохранила имена отважных солдат и офицеров, сражавшихся в I, II и III фортах до последней возможности (да сохранила, сохранила! – Прим. О. М.) К великому сожалению, в историю «попал» только трус – генерал Григорьев».
Дабы уразуметь, что к чему, нам нужно сначала определить, зачем эта крепость (и другие) строились в 300-400 верстах от западных границ Российской империи. А поскольку найти ответ очень трудно, его не дает ни один историк той войны, вынужден отвечать за них.
Крепости эти строились только на случай возможного нападения Германской империи на Российскую империю и служили прикрытием крупных промышленных центров России на случай именно такой, а не какой-то другой войны. Военными планами российского Главного и Генерального штабов предполагалось встретить возможное нападение немцев глухой обороной и завершить понуждением к миру без ввода русских войск на территорию Германии.
Однако, к великому несчастью народов России, начальный период войны на Западном театре военных действий произошел с точностью наоборот. Российские армии, в соответствии с пунктами российско-французского договора 1892 года, первыми совершили вторжение на территорию Германии. При этом народ страны Гоголя никак не мог предположить, что народ страны Гегеля в 1914 году не только выстоит, но и пойдет в наступление, и что германскую армию при этом уже не встретит, как задумывалось при строительстве этих крепостей, свежая и хорошо подготовленная армия России.
Мрачная тайна крепости Ковно зак-
лючается в потрясающе трагической судьбе ее коменданта Владимира Григорьева, в клевете, которая сопровождает эту судьбу вот уже 95 лет, а также забрызганных помоями, героических бойцах его гарнизона.
Так что же случилось с этой крепостью и ее комендантом?!
23 июля 1915 года. Заглянем в штаб Григорьева и незаметно постоим за спиной генерала.
Он сидит за столом и поочередно читает два противоположных по содержанию приказа. В случае невыполнения оба грозят позором военного трибунала. Приказы были вручены Григорьеву почти одновременно.
П
«
|
| Каземат форта в Каунасе. |
Приговор утверждаю,
8 октября 1915 г. г. Минск.
Генерал от инфантерии «Эверт».
До 5 марта 1918 года Владимир Григорьев находился в тюрьме г. Орла, откуда был выпущен вместе с другими арестованными при освобождении тюрьмы по случаю Октябрьской революции, но в тот же день снова задержан. Оказался в питерской тюрьме «Кресты». 1 мая 1918 года был освобожден по амнистии вместе с бывшим военным министром Сухомлиновым. Дальнейшая судьба «трижды героя Российской империи» генерала Владимира Григорьева неизвестна.
В этой связи приведу некоторые косвенные и прямые «письмена», характеризующие действия В. Григорьева отечественных авторов.
Косвенное:
«Доверие к крепостям было подорвано... На русских крепостях (Ковно, Новогеоргиевск) влияние морального фактора сказалось в еще большей степени; к тому же здесь были налицо плохие качества командования в лице комендантов этих крепостей. Эти два фактора были решающими…»
А вот именитые сведения:
«Под салюты немецких фугасов 5 августа сдано было Ковно (комендант Ковенской крепости генерал Григорьев сбежал» (лауреат Нобелевской премии А. Солженицын.)
«Комендант крепости Ковно генерал В. Григорьев бежал от вверенных ему войск и 5 августа крепость сдал». (Выдающийся советский историк А. Зайнчковский).
«Комендант крепости Ковно Григорьев проявил малодушие и 5 августа сдал крепость немцам». «Генерал крепости Ковно попросту сбежал из своей крепости» (Известный современный российский историк А. Алексеев, журнал «Русский спецназ».)
«22 августа пала крепость Ковно, брошенная бежавшими в тыл генералами Меллером и Григорьевым». (Известный советский писатель и историк М. Касвинов.)
А вот сведения лишь из двух кандидатских диссертаций наших ученых. «В этом поражении во многом виноват комендант крепости, генерал Григорьев, который позорно бежал, когда его войска еще пытались построить оборону вокруг VI форта. Увы, история не сохранила имена отважных солдат и офицеров, сражавшихся в I, II и III фортах до последней возможности (да сохранила, сохранила! – Прим. О. М.) К великому сожалению, в историю «попал» только трус – генерал Григорьев».
Дабы уразуметь, что к чему, нам нужно сначала определить, зачем эта крепость (и другие) строились в 300-400 верстах от западных границ Российской империи. А поскольку найти ответ очень трудно, его не дает ни один историк той войны, вынужден отвечать за них.
Крепости эти строились только на случай возможного нападения Германской империи на Российскую империю и служили прикрытием крупных промышленных центров России на случай именно такой, а не какой-то другой войны. Военными планами российского Главного и Генерального штабов предполагалось встретить возможное нападение немцев глухой обороной и завершить понуждением к миру без ввода русских войск на территорию Германии.
Однако, к великому несчастью народов России, начальный период войны на Западном театре военных действий произошел с точностью наоборот. Российские армии, в соответствии с пунктами российско-французского договора 1892 года, первыми совершили вторжение на территорию Германии. При этом народ страны Гоголя никак не мог предположить, что народ страны Гегеля в 1914 году не только выстоит, но и пойдет в наступление, и что германскую армию при этом уже не встретит, как задумывалось при строительстве этих крепостей, свежая и хорошо подготовленная армия России.
Мрачная тайна крепости Ковно зак-
лючается в потрясающе трагической судьбе ее коменданта Владимира Григорьева, в клевете, которая сопровождает эту судьбу вот уже 95 лет, а также забрызганных помоями, героических бойцах его гарнизона.
Так что же случилось с этой крепостью и ее комендантом?!
23 июля 1915 года. Заглянем в штаб Григорьева и незаметно постоим за спиной генерала.
Он сидит за столом и поочередно читает два противоположных по содержанию приказа. В случае невыполнения оба грозят позором военного трибунала. Приказы были вручены Григорьеву почти одновременно.
П
|
| Вид на форт сегодня. |
од первым – подпись Верховного главнокомандующего Российской армией Николая Николаевича, Великого князя. Это приказ Ставки командующему 5-й русской армии Павлу Плеве, а следовательно, и коменданту крепости Ковно Владимиру Григорьеву. Он озаглавлен «НИ ШАГУ НАЗАД!» В двух словах — все его содержание.
Второй приказ отдан Павлом Плеве, (прямым начальником Григорьева) содержание второго зачеркивает содержание первого. Павел Адамович приказывает войскам 5-й армии отступить ввиду опасности полного окружения армии.
Отступить или принять сражение?! Каково?!
А если не отступить, как удержаться?!
Разведка уже доложила, что фон Белов готовится двинуть на крепость всю 10-ю армию Карла Литцмана. У нее многоопытные кадровые войска, прошедшие горнило Восточно-Прусской и Августовской операций: два корпуса, семь дивизий, из которых 3-я — гвардейская, четыре бригады и один полк. Артиллерии в 12 раз больше. Вчера из Гродно сообщили, что на подъезде — три «Большие Берты». Эти чудовища бьют на дальность 14 километров тысячакилограммовыми снарядами. И снарядов у них с избытком. Здесь будет ад. Они же начнут лупить «по площадям», а не прицельно, сметут с лица земли все, любой бетон превратят в пыль, все будет перемешано, стрелки перестанут различать, где свои, где чужие. Что этому противопоставить? Ковно не Севастополь. Тут не первоклассная крепость. Денег на ее реконструкцию и укрепление ни копейки не давали! 1-й, 2-й, и 3-й форты – кирпичные. 7, 8, 9-й и 10-й не достроены. 11-й и 12-й – в геодезической разметке. Более или менее оборудованы лишь три – 4-й, 5-й и 6-й. А удерживать надо будет все. И гарнизон второразрядный. Правильно сказал генерал Лемке: «Владимир Николаевич, в Ставке все прекрасно осознают, что крепость падет в течение суток, поэтому вам никогда не дадут хороших войск, не тратьте сил на уговоры. Великий князь Николай Николаевич почти созрел отдать приказ на эвакуацию имущества и боезапаса».
Да, в составе гарнизона крепости тогда была всего одна боеспособная часть — полк стрелковой школы.
Он закурил папиросу и подошел к
карте. Восточнее Ковно — лишь конные отряды Казнакова и Тулина. Нет, если дать приказ на отход, то немцы ударят и от Ковно, и от Паневежиса на Свенцяны, обойдут Вильно и через неделю-полторы очутятся около Пскова и Смоленска. Рухнет весь фронт. А если продержаться хотя бы трое суток? Плеве у Двинска окопается. Толковый командующий! Радкевич в Гродно придет в себя, тоже мозговитый. А Смирнов, а Рузский… Если задержать Литцмана, остановится Белов около какой-нибудь задрипанной Сморгони – обязательно остановится!.. Господи, какого рожна мы влезли в эту войну? Турок нам было мало?! В 1870-м схлестнулись немцы с французами точно так же, но ведь без нас прекрасно обошлись. Пусть бы и сейчас обходились, если кровушки избыток…
Он отбросил папиросу и принялся набрасывать приказ № 116:
«По бывшим уже здесь в крепостной борьбе примерам можно утвердительно сказать, что вся сила заключается в начальниках-офицерах и командирах. Если в офицерах погас долг перед присягой, царем и Родиной, то кому такие нужны? Кто покажет пример нижним чинам? Кто ими будет руководить? Удирать с поля сражения подло, преступно. Стыдно офицерам заботиться о своей шкуре, когда царь и Родина видят в них оплот нашей богатырской армии. Подумайте об этом все, господа офицеры и начальники, и докажите, что не в спасении нашей шкуры дело, а в том высоком и великом, что называется Родиной».
24 июля. Вполукруг Ковно с юга заняла позиции 10-я германская.
Хроника обороны
25 июля 1915 года. Первый день обороны. Первые попытки взять крепость 10-й германской. Немецкая гвардейская пехота атаковала ее трижды, но была отбита артиллерийским и ружейным огнем.
В этот же день к крепости была доставлена первая «Большая Берта»…
26 июля 1915 года. Второй день обороны. Около первого часа немцы открыли ураганный огонь по правому флангу первой линии обороны. В 3 часа гвардейцы вновь пошли на штурм передовых позиций. Штурм не удался. К четырем часам утра защитники крепости отбросили немцев контрогнем. За гвардейцами осталась лишь одна высота. Но к пяти часам утра бойцы 498-й крепостной дружины ополченцев выбили их и оттуда.
С 10.00 и до 20.00 немцы громили своей артиллерией весь фронт первой линии крепостной обороны. Снесли с лица земли верхние строения кирпичного форта № 3, разрушили снарядами окопы, штурмом заняли позицию у фольварка Дыграс, оттуда вошли во фланг и тыл крепостной позиции у фольварка Доминиканос. Но резервами, переброшенными штабом крепости с других линий обороны, были вновь отброшены к Дыграсу. В этот же день по крепости заработала первая «Большая Берта»…
27 июля. Третий день обороны. Отряд полковника Зеленского, около 500 бойцов 2-й и 7-й Ковенских добровольных рабочих дружин, 2 сотни пограничников и рота моряков, находясь под перекрестным огнем с обоих берегов Немана, чтобы избежать обхода, ползком и перебежками отошел на новую позицию. Однако на рассвете, в 4 часа утра, вернулся и в страшном рукопашном окопном бою выбил оттуда немецкую пехоту. В живых осталось 72 человека...
Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич телеграфирует коменданту Григорьеву:
«Передайте доблестному гарнизону мою горячую благодарность за отбитие штурма. Уверен, что гарнизон крепости с честью будет отстаивать ее и с помощью Божией отразит все штурмы.
Второй приказ отдан Павлом Плеве, (прямым начальником Григорьева) содержание второго зачеркивает содержание первого. Павел Адамович приказывает войскам 5-й армии отступить ввиду опасности полного окружения армии.
Отступить или принять сражение?! Каково?!
А если не отступить, как удержаться?!
Разведка уже доложила, что фон Белов готовится двинуть на крепость всю 10-ю армию Карла Литцмана. У нее многоопытные кадровые войска, прошедшие горнило Восточно-Прусской и Августовской операций: два корпуса, семь дивизий, из которых 3-я — гвардейская, четыре бригады и один полк. Артиллерии в 12 раз больше. Вчера из Гродно сообщили, что на подъезде — три «Большие Берты». Эти чудовища бьют на дальность 14 километров тысячакилограммовыми снарядами. И снарядов у них с избытком. Здесь будет ад. Они же начнут лупить «по площадям», а не прицельно, сметут с лица земли все, любой бетон превратят в пыль, все будет перемешано, стрелки перестанут различать, где свои, где чужие. Что этому противопоставить? Ковно не Севастополь. Тут не первоклассная крепость. Денег на ее реконструкцию и укрепление ни копейки не давали! 1-й, 2-й, и 3-й форты – кирпичные. 7, 8, 9-й и 10-й не достроены. 11-й и 12-й – в геодезической разметке. Более или менее оборудованы лишь три – 4-й, 5-й и 6-й. А удерживать надо будет все. И гарнизон второразрядный. Правильно сказал генерал Лемке: «Владимир Николаевич, в Ставке все прекрасно осознают, что крепость падет в течение суток, поэтому вам никогда не дадут хороших войск, не тратьте сил на уговоры. Великий князь Николай Николаевич почти созрел отдать приказ на эвакуацию имущества и боезапаса».
Да, в составе гарнизона крепости тогда была всего одна боеспособная часть — полк стрелковой школы.
Он закурил папиросу и подошел к
карте. Восточнее Ковно — лишь конные отряды Казнакова и Тулина. Нет, если дать приказ на отход, то немцы ударят и от Ковно, и от Паневежиса на Свенцяны, обойдут Вильно и через неделю-полторы очутятся около Пскова и Смоленска. Рухнет весь фронт. А если продержаться хотя бы трое суток? Плеве у Двинска окопается. Толковый командующий! Радкевич в Гродно придет в себя, тоже мозговитый. А Смирнов, а Рузский… Если задержать Литцмана, остановится Белов около какой-нибудь задрипанной Сморгони – обязательно остановится!.. Господи, какого рожна мы влезли в эту войну? Турок нам было мало?! В 1870-м схлестнулись немцы с французами точно так же, но ведь без нас прекрасно обошлись. Пусть бы и сейчас обходились, если кровушки избыток…
Он отбросил папиросу и принялся набрасывать приказ № 116:
«По бывшим уже здесь в крепостной борьбе примерам можно утвердительно сказать, что вся сила заключается в начальниках-офицерах и командирах. Если в офицерах погас долг перед присягой, царем и Родиной, то кому такие нужны? Кто покажет пример нижним чинам? Кто ими будет руководить? Удирать с поля сражения подло, преступно. Стыдно офицерам заботиться о своей шкуре, когда царь и Родина видят в них оплот нашей богатырской армии. Подумайте об этом все, господа офицеры и начальники, и докажите, что не в спасении нашей шкуры дело, а в том высоком и великом, что называется Родиной».
24 июля. Вполукруг Ковно с юга заняла позиции 10-я германская.
Хроника обороны
25 июля 1915 года. Первый день обороны. Первые попытки взять крепость 10-й германской. Немецкая гвардейская пехота атаковала ее трижды, но была отбита артиллерийским и ружейным огнем.
В этот же день к крепости была доставлена первая «Большая Берта»…
26 июля 1915 года. Второй день обороны. Около первого часа немцы открыли ураганный огонь по правому флангу первой линии обороны. В 3 часа гвардейцы вновь пошли на штурм передовых позиций. Штурм не удался. К четырем часам утра защитники крепости отбросили немцев контрогнем. За гвардейцами осталась лишь одна высота. Но к пяти часам утра бойцы 498-й крепостной дружины ополченцев выбили их и оттуда.
С 10.00 и до 20.00 немцы громили своей артиллерией весь фронт первой линии крепостной обороны. Снесли с лица земли верхние строения кирпичного форта № 3, разрушили снарядами окопы, штурмом заняли позицию у фольварка Дыграс, оттуда вошли во фланг и тыл крепостной позиции у фольварка Доминиканос. Но резервами, переброшенными штабом крепости с других линий обороны, были вновь отброшены к Дыграсу. В этот же день по крепости заработала первая «Большая Берта»…
27 июля. Третий день обороны. Отряд полковника Зеленского, около 500 бойцов 2-й и 7-й Ковенских добровольных рабочих дружин, 2 сотни пограничников и рота моряков, находясь под перекрестным огнем с обоих берегов Немана, чтобы избежать обхода, ползком и перебежками отошел на новую позицию. Однако на рассвете, в 4 часа утра, вернулся и в страшном рукопашном окопном бою выбил оттуда немецкую пехоту. В живых осталось 72 человека...
Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич телеграфирует коменданту Григорьеву:
«Передайте доблестному гарнизону мою горячую благодарность за отбитие штурма. Уверен, что гарнизон крепости с честью будет отстаивать ее и с помощью Божией отразит все штурмы.
Надеюсь, что вы проявите необходимую твердость, спокойствие и энергию и, когда нужно, личным примером будете поддерживать в войсках гарнизона геройский дух.
Генрал-адьютант Николай.
Дошел ли этот документ до Григорьева, неизвестно.
Полдень. 508-я крепостная дружина в атаке выбила немцев из фольфарков Кантелишки и Таборишки. К 14 часам пипленский отряд русских отошел на позиции у фольфарка Марвас.
20.00. По крепости вместе более чем с двумястами других орудий заработали еще две «Большие Берты». Артподготовка «по площадям» длилась до 23.00. Немецкой артиллерией был разнесен в пыль вместе с гарнизоном форт № 2. Раз за разом вновь начали подниматься из своих укрытий гвардейцы 3-й немецкой дивизии, ведя яростные атаки по всему фронту первой линии обороны. На правом фланге их отбивали. Доблестный командующий правого фланга первой линии обороны генерал Александр Кренке в штыковой контратаке днем занял потерянную позицию у Ольшан.
28 июля 1915 года. Четвертый день обороны. (В этот день Григорьев смело бы мог отдать приказ гарнизону отходить, ни один солдат и офицер его бы не осудил.) На левом фланге первой линии бойцы генерала Карпова вынуждены были отойти к фольваркам Януце – Ражишки. Отправили в форты раненых и, о чудо, развернулись и пошли в штыковую контратаку. Безуспешно.
Гарнизон крепости отражает более десятка атак. Противник не продвинулся вперед ни на шаг. Запомни, читатель, 28 июля, на четвертый день, ни один форт не был немцами взят!
29 июля. Пятый день обороны. В крепость неожиданно подоспела помощь: 416-й полк 104-й пехотной дивизии. Он был вооружен японскими винтовками и имел всего по 315 патронов, в крепости же таких патронов не было…
Ночь. Около первого часа немцы вновь открыли по первой линии обороны ураганный огонь из всех орудий, в том числе и из всех «Больших Берт»…
День. Огонь немецких артбатарей длился с небольшими перерывами до вечерней зари…
30 июля. Седьмой день обороны. Немецкие инфантеры вновь пошли в атаку по всему фронту первой линии обороны и… были отброшены.
31 июля. Ночь. Восьмой день обороны. В 2.00 штурм повторился и вновь захлебнулся. В 2.20 начался третий штурм. Немецкая пехота ворвалась в русские окопы, заняла их. Григорьев, отлично понимая, что гарнизон до предела измотан, приказывает отбить эти окопы обратно. Происходит то, чего уже не могло произойти: немцы выбиты из тех окопов русской штыковой контратакой, к утру начинают четвертую, но и в ней захлебнулись...
1 августа. Ночь. Немцы переходят в наступление от Немана до фольварка Януце. Две атаки отбиты огнем крепостной артиллерии и стрелков. Третья атака вновь отбита русской штыковой контратакой. Противник начинает первый штурм окопов у Доминиканос. Штурм захлебывается! Только в 10.30 во втором штурме немцам удается занять фольварк.
13.00. Немецкая пехота в кровавом бою занимает деревню Германишкес. Потом переходит овраг реки Еси к русской позиции Павице – Рынкуны – Павице – Погерманек.
14.00. Немцами открыт ураганный огонь с очередной атакой на фронте Доминиканканос – Загродас. Атака захлебывается в русской штыковой контратаке… В 16.30 войска левого фланга I первой линии крепостной обороны отходят. Но войска правой и центральной линий продолжают сражение. 20.00. По крепостным площадям, разрывая в клочья чужих и своих, до утра гремит немецкая артиллерия…
2 августа. Девятый день обороны. В 6 часов утра в битве наступает перелом. Противник очередным штурмом захватывает первую линию обороны крепости. Седьмая Ковенская дружина из отряда генерала Кренке, посланная на помощь, попадает под перекрестный огонь и захватывается в плен.
Ночь. Немцы пробуют прорваться к разбитому форту № 2, но захлебываются в штыковых контратаках.
День. Страшная трагедия происходит в бою за фольфарк Марвас. Все эти дни и ночи здесь на смерть дрались 6-я Ковенская, а также 403-я и 508-я дружины ополченцев. Около 5 000 бойцов. 403-я погибла вся. Оставшиеся в живых 227 бойцов в ночь со 2 на 3 августа отступили по берегу реки Неман. У генерал-майора Александра Кренке к 3 августа из 9 000 человек погибло 6 000...
23.20. Защитники крепости Ковно по приказу Григорьева отходят из укрепленных фортовых предверий и закрепляются на линии фортов. Позади, за фортами, для страховки, 386-я дружина ополчения (150 человек), 580-я (около 100 человек), 404-я (около 300 человек) и 490-я (50 человек). При отходе попадает в плен около трех десятков бойцов 71-го и 67-го запасных батальонов.
3 августа. Десятый день обороны. Капитан Василий Биман со своим батальоном занимает участок позиции от форта № 1 до реки Неман, но затем доносит: «Форт разрушен, держаться нет сил, разрешите отход!» Григорьев разрешает. Но вдруг из разрушенного, уже, казалось бы, мертвого форта №1 в командный блиндаж прибегает вестовой и просит огневой поддержки. Удерживал развалины всего один взвод с тремя прапорщиками, у них осталось три орудия и два пулемета. Поддержка приходит вовремя. 1 000 человек с капитаном Биманом и подполковником Питкевичем врываются в подземный каземат форта и занимают круговую оборону.
Ночь. В крепости который раз обрывается межфортовая телефонная связь. Штаб Григорьева «слепнет». 3.00. Генерал Цыпович совершает непоправимую ошибку, приказывает своим запредельно измотанным войскам отойти на правый берег Немана. Но позади так и остаются сражаться солдаты и офицеры центральной части первой линии обороны крепости. Они не сделали ни шагу назад! Немецкие войска вошли туда, когда все русские были уже мертвы...
До 5 часов утра крепостная артиллерия еще достаточно активна. Но уже не существует 1, 2, 3 и 5-го фортов. Русских орудий становится все меньше и меньше. К утру кончается весь боезапас. Огонь батарей ослабевает, и к утру 3 августа прекращается совсем. С этого момента нам, потомкам, можно считать, что крепость пала. Но как бы не так!
Утро. Оглохший, несколько раз терявший сознание от пороховых газов 64-летний генерал Григорьев приказывает отбить центральную укрепленную линию. Безуспешно! Оборона крепости вошла в стадию агонии…
В деревне Кормилишкес находились 8 000 совершенно необученных новобранцев пограничной дивизии. Только 2 000 из них были вооружены винтовками… без штыков. Они побежали. Генерал-майор Януарий Карпов со своим 4-м пограничным полком занимает позицию у Есинского оврага и завязывает бой впереди разбитого форта №3. В 4.00 3 августа получает приказ Григорьева отвести полк за Неман...
Второй линией обороны командует генерал-майор Верховский. Здесь немцы только единожды решились на штурм и были отбиты. Но тем же утром в умном маневре они совершают обход линии по берегу Немана, заходят с фланга и тыла, окружают разрушенный 3-й форт и захватывают его. Из 883 бойцов, удерживавших 3-й форт, погибло 878. Пятеро артиллеристов, которые сумели вырваться из огня, успев уничтожить орудия.
3 августа. День. Артиллеристы форта № 6 покинули форт, предварительно уничтожив орудия: их уже не прикрывала пехота. Оставшиеся в живых пехотинцы ушли от форта еще в 13.00. В этот день генерал Григорьев переподчиняется командующему 10-й русской армии Евгению Радкевичу. Тот уже прислал из Гродно вестового с приказом к Григорьеву доложить об обстановке. Вестовой советует сделать это в деревне Владыкино, за 12 верст от линии обороны фортов, где есть аппарат Юза.
22.00. В крепости по-прежнему нет ни воздушной, ни подземной телефонной связи. Григорьев лично отправляется посмотреть обстановку около форта № 6, где еще можно держать оборону.
23.30. Приказа к отходу нет. Крепость оставили уже почти все, оставшиеся в живых. По немцам стреляют всего два оставшиеся целыми орудия. Григорьев из Владыкино просит у Радкевича помощи. Но тот совершает необъяснимое: отстраняет Григорьева от должности. Заменяет его генералом от инфантерии Николаем Лопушанским.
16.00. Одиннадцатый день обороны. Владыкино. Григорьев находится за пределами периметра фортов в периметре крепости (этот периметр в 37-46 верст от центра города был определен еще в 1906 году) среди солдат и офицеров своего гарнизона, которых уговаривает вернуться на линию фортов. Радкевич приказывает арестовать Григорьева…
6.00. Немцы начали наступление на вторую линию обороны. За ней — 4-й форт. Вдруг позади бойцов генерал-майора Сергея Верховского, начальника 2-й ополченческой бригады, начали взрываться заминированные артиллерийские батареи. Думая, что взорван 4-й форт, Верховский отдает приказ на отход. Но форт неожиданно ожил и начал вести по немцам огонь. Это стреляли поручик Федор Лукин, 20 артиллеристов и 100 пехотинцев. 180 их товарищей лежали здесь же мертвыми. К 10 часам утра у защитников форта №4 закончились боеприпасы. Под дымовой завесой они забрали пулеметы, привели в негодность орудия, подожгли бикфордовы шнуры для взрыва форта и на лодках под огнем переправились на правый берег Немана. По случайности (немецкий снаряд попал в связку бикфордовых шнуров) форт остался цел. К 21.00 оставшиеся в живых бойцы второй линии обороны закопали важные части орудий и… отступили на третью.
4 августа. 22.00. Немцы ударили по крепости, по оставшимся в ней героям из всевозможных калибров. Артподготовка «по площадям» длилась до 4 утра 5 августа. В это время из крепости все еще по врагу били те два орудия. Оставшиеся в живых рабочие ополченцы ушли с позиций в Каунас и начали грабить продовольственные магазины. Новый комендант крепости генерал Лопушанский повернуть ситуацию уже не мог.
5 августа. 6.00. Двенадцатый и последний день обороны фортов. Их уже почти некому оборонять. Запредельно измотанные, оглохшие, раненые, по несколько дней не евшие и не спавшие, оставшиеся в живых бойцы первой и второй линий обороны вынуждены были оставить последний свой оплот — IV и VI форты. К середине дня немцы заняли V, VIII, IX и X. Последний форт (железнодорожный) перешел в их руки лишь в 23.00.
23.50. Крепость оставил капитан Заушкевич со своей 25-й ротой крепостной артиллерии. Они были последним подразделение гарнизона, ушедшее от линий фортов крепости Ковно…
6 августа. Ночь. Почти на 12 километров к востоку от Каунаса растянулись оставшиеся в живых и не попавшие в плен, порядка 18 000 бойцов.
220 тысяч немецких снарядов — по 20 тысяч в сутки — легло на крепость за 11 дней обороны. Потери гарнизона только мертвыми порядка 50 тысяч человек.
Кого не съели собаки, кого еще можно было хоронить — хоронили бойцы 10-й германской генерала Литцмана и жители города Каунаса. В основном, в тех же окопах, в которых они приняли смерть. Около 15 тысяч погибших свезли на телегах к каунасскому Воскресенскому православному собору и положили в огромную братскую могилу. Сегодня той могилы нет.
22 августа 1915 года армия России окончательно оставила крепость.
Генрал-адьютант Николай.
Дошел ли этот документ до Григорьева, неизвестно.
Полдень. 508-я крепостная дружина в атаке выбила немцев из фольфарков Кантелишки и Таборишки. К 14 часам пипленский отряд русских отошел на позиции у фольфарка Марвас.
20.00. По крепости вместе более чем с двумястами других орудий заработали еще две «Большие Берты». Артподготовка «по площадям» длилась до 23.00. Немецкой артиллерией был разнесен в пыль вместе с гарнизоном форт № 2. Раз за разом вновь начали подниматься из своих укрытий гвардейцы 3-й немецкой дивизии, ведя яростные атаки по всему фронту первой линии обороны. На правом фланге их отбивали. Доблестный командующий правого фланга первой линии обороны генерал Александр Кренке в штыковой контратаке днем занял потерянную позицию у Ольшан.
28 июля 1915 года. Четвертый день обороны. (В этот день Григорьев смело бы мог отдать приказ гарнизону отходить, ни один солдат и офицер его бы не осудил.) На левом фланге первой линии бойцы генерала Карпова вынуждены были отойти к фольваркам Януце – Ражишки. Отправили в форты раненых и, о чудо, развернулись и пошли в штыковую контратаку. Безуспешно.
Гарнизон крепости отражает более десятка атак. Противник не продвинулся вперед ни на шаг. Запомни, читатель, 28 июля, на четвертый день, ни один форт не был немцами взят!
29 июля. Пятый день обороны. В крепость неожиданно подоспела помощь: 416-й полк 104-й пехотной дивизии. Он был вооружен японскими винтовками и имел всего по 315 патронов, в крепости же таких патронов не было…
Ночь. Около первого часа немцы вновь открыли по первой линии обороны ураганный огонь из всех орудий, в том числе и из всех «Больших Берт»…
День. Огонь немецких артбатарей длился с небольшими перерывами до вечерней зари…
30 июля. Седьмой день обороны. Немецкие инфантеры вновь пошли в атаку по всему фронту первой линии обороны и… были отброшены.
31 июля. Ночь. Восьмой день обороны. В 2.00 штурм повторился и вновь захлебнулся. В 2.20 начался третий штурм. Немецкая пехота ворвалась в русские окопы, заняла их. Григорьев, отлично понимая, что гарнизон до предела измотан, приказывает отбить эти окопы обратно. Происходит то, чего уже не могло произойти: немцы выбиты из тех окопов русской штыковой контратакой, к утру начинают четвертую, но и в ней захлебнулись...
1 августа. Ночь. Немцы переходят в наступление от Немана до фольварка Януце. Две атаки отбиты огнем крепостной артиллерии и стрелков. Третья атака вновь отбита русской штыковой контратакой. Противник начинает первый штурм окопов у Доминиканос. Штурм захлебывается! Только в 10.30 во втором штурме немцам удается занять фольварк.
|
| Форт после обстрела германской артиллерией. |
14.00. Немцами открыт ураганный огонь с очередной атакой на фронте Доминиканканос – Загродас. Атака захлебывается в русской штыковой контратаке… В 16.30 войска левого фланга I первой линии крепостной обороны отходят. Но войска правой и центральной линий продолжают сражение. 20.00. По крепостным площадям, разрывая в клочья чужих и своих, до утра гремит немецкая артиллерия…
2 августа. Девятый день обороны. В 6 часов утра в битве наступает перелом. Противник очередным штурмом захватывает первую линию обороны крепости. Седьмая Ковенская дружина из отряда генерала Кренке, посланная на помощь, попадает под перекрестный огонь и захватывается в плен.
Ночь. Немцы пробуют прорваться к разбитому форту № 2, но захлебываются в штыковых контратаках.
День. Страшная трагедия происходит в бою за фольфарк Марвас. Все эти дни и ночи здесь на смерть дрались 6-я Ковенская, а также 403-я и 508-я дружины ополченцев. Около 5 000 бойцов. 403-я погибла вся. Оставшиеся в живых 227 бойцов в ночь со 2 на 3 августа отступили по берегу реки Неман. У генерал-майора Александра Кренке к 3 августа из 9 000 человек погибло 6 000...
23.20. Защитники крепости Ковно по приказу Григорьева отходят из укрепленных фортовых предверий и закрепляются на линии фортов. Позади, за фортами, для страховки, 386-я дружина ополчения (150 человек), 580-я (около 100 человек), 404-я (около 300 человек) и 490-я (50 человек). При отходе попадает в плен около трех десятков бойцов 71-го и 67-го запасных батальонов.
3 августа. Десятый день обороны. Капитан Василий Биман со своим батальоном занимает участок позиции от форта № 1 до реки Неман, но затем доносит: «Форт разрушен, держаться нет сил, разрешите отход!» Григорьев разрешает. Но вдруг из разрушенного, уже, казалось бы, мертвого форта №1 в командный блиндаж прибегает вестовой и просит огневой поддержки. Удерживал развалины всего один взвод с тремя прапорщиками, у них осталось три орудия и два пулемета. Поддержка приходит вовремя. 1 000 человек с капитаном Биманом и подполковником Питкевичем врываются в подземный каземат форта и занимают круговую оборону.
Ночь. В крепости который раз обрывается межфортовая телефонная связь. Штаб Григорьева «слепнет». 3.00. Генерал Цыпович совершает непоправимую ошибку, приказывает своим запредельно измотанным войскам отойти на правый берег Немана. Но позади так и остаются сражаться солдаты и офицеры центральной части первой линии обороны крепости. Они не сделали ни шагу назад! Немецкие войска вошли туда, когда все русские были уже мертвы...
До 5 часов утра крепостная артиллерия еще достаточно активна. Но уже не существует 1, 2, 3 и 5-го фортов. Русских орудий становится все меньше и меньше. К утру кончается весь боезапас. Огонь батарей ослабевает, и к утру 3 августа прекращается совсем. С этого момента нам, потомкам, можно считать, что крепость пала. Но как бы не так!
Утро. Оглохший, несколько раз терявший сознание от пороховых газов 64-летний генерал Григорьев приказывает отбить центральную укрепленную линию. Безуспешно! Оборона крепости вошла в стадию агонии…
В деревне Кормилишкес находились 8 000 совершенно необученных новобранцев пограничной дивизии. Только 2 000 из них были вооружены винтовками… без штыков. Они побежали. Генерал-майор Януарий Карпов со своим 4-м пограничным полком занимает позицию у Есинского оврага и завязывает бой впереди разбитого форта №3. В 4.00 3 августа получает приказ Григорьева отвести полк за Неман...
Второй линией обороны командует генерал-майор Верховский. Здесь немцы только единожды решились на штурм и были отбиты. Но тем же утром в умном маневре они совершают обход линии по берегу Немана, заходят с фланга и тыла, окружают разрушенный 3-й форт и захватывают его. Из 883 бойцов, удерживавших 3-й форт, погибло 878. Пятеро артиллеристов, которые сумели вырваться из огня, успев уничтожить орудия.
3 августа. День. Артиллеристы форта № 6 покинули форт, предварительно уничтожив орудия: их уже не прикрывала пехота. Оставшиеся в живых пехотинцы ушли от форта еще в 13.00. В этот день генерал Григорьев переподчиняется командующему 10-й русской армии Евгению Радкевичу. Тот уже прислал из Гродно вестового с приказом к Григорьеву доложить об обстановке. Вестовой советует сделать это в деревне Владыкино, за 12 верст от линии обороны фортов, где есть аппарат Юза.
22.00. В крепости по-прежнему нет ни воздушной, ни подземной телефонной связи. Григорьев лично отправляется посмотреть обстановку около форта № 6, где еще можно держать оборону.
23.30. Приказа к отходу нет. Крепость оставили уже почти все, оставшиеся в живых. По немцам стреляют всего два оставшиеся целыми орудия. Григорьев из Владыкино просит у Радкевича помощи. Но тот совершает необъяснимое: отстраняет Григорьева от должности. Заменяет его генералом от инфантерии Николаем Лопушанским.
16.00. Одиннадцатый день обороны. Владыкино. Григорьев находится за пределами периметра фортов в периметре крепости (этот периметр в 37-46 верст от центра города был определен еще в 1906 году) среди солдат и офицеров своего гарнизона, которых уговаривает вернуться на линию фортов. Радкевич приказывает арестовать Григорьева…
6.00. Немцы начали наступление на вторую линию обороны. За ней — 4-й форт. Вдруг позади бойцов генерал-майора Сергея Верховского, начальника 2-й ополченческой бригады, начали взрываться заминированные артиллерийские батареи. Думая, что взорван 4-й форт, Верховский отдает приказ на отход. Но форт неожиданно ожил и начал вести по немцам огонь. Это стреляли поручик Федор Лукин, 20 артиллеристов и 100 пехотинцев. 180 их товарищей лежали здесь же мертвыми. К 10 часам утра у защитников форта №4 закончились боеприпасы. Под дымовой завесой они забрали пулеметы, привели в негодность орудия, подожгли бикфордовы шнуры для взрыва форта и на лодках под огнем переправились на правый берег Немана. По случайности (немецкий снаряд попал в связку бикфордовых шнуров) форт остался цел. К 21.00 оставшиеся в живых бойцы второй линии обороны закопали важные части орудий и… отступили на третью.
4 августа. 22.00. Немцы ударили по крепости, по оставшимся в ней героям из всевозможных калибров. Артподготовка «по площадям» длилась до 4 утра 5 августа. В это время из крепости все еще по врагу били те два орудия. Оставшиеся в живых рабочие ополченцы ушли с позиций в Каунас и начали грабить продовольственные магазины. Новый комендант крепости генерал Лопушанский повернуть ситуацию уже не мог.
5 августа. 6.00. Двенадцатый и последний день обороны фортов. Их уже почти некому оборонять. Запредельно измотанные, оглохшие, раненые, по несколько дней не евшие и не спавшие, оставшиеся в живых бойцы первой и второй линий обороны вынуждены были оставить последний свой оплот — IV и VI форты. К середине дня немцы заняли V, VIII, IX и X. Последний форт (железнодорожный) перешел в их руки лишь в 23.00.
23.50. Крепость оставил капитан Заушкевич со своей 25-й ротой крепостной артиллерии. Они были последним подразделение гарнизона, ушедшее от линий фортов крепости Ковно…
6 августа. Ночь. Почти на 12 километров к востоку от Каунаса растянулись оставшиеся в живых и не попавшие в плен, порядка 18 000 бойцов.
220 тысяч немецких снарядов — по 20 тысяч в сутки — легло на крепость за 11 дней обороны. Потери гарнизона только мертвыми порядка 50 тысяч человек.
Кого не съели собаки, кого еще можно было хоронить — хоронили бойцы 10-й германской генерала Литцмана и жители города Каунаса. В основном, в тех же окопах, в которых они приняли смерть. Около 15 тысяч погибших свезли на телегах к каунасскому Воскресенскому православному собору и положили в огромную братскую могилу. Сегодня той могилы нет.
22 августа 1915 года армия России окончательно оставила крепость.
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|