Нередко выцветшие странички старых журналистских блокнотов воскрешают в памяти давно забытые имена, события, факты. Так было и на этот раз. В собственных записях почти сорокалетней давности обратил внимание на такие строки: «Алексей Карпюк. Увлекательный рассказ о гродненском гимназическом профессоре Яне Кохановском, основателе городского зоопарка. Пока первого и единственного в республике. Расстрелян фашистами на территории Наумовичского форта».
Встреча на улице 1 Мая
Алексей Никифорович Карпюк был не только известным белорусским
писателем, но и неординарным, увлекающимся, смелым человеком. Словом, личностью. Его интересовало буквально все, что имело хоть какое-то отношение к истории города, к прошлому и настоящему нашего края. Но, прежде всего, его интересовали люди. Он знал многих, и многие знали его. Та памятная встреча на улице 1 Мая оказалась совершенно случайной. Рядом с Алексеем Никифоровичем шел незнакомый мне пожилой человек. Как оказалось, это был старый знакомый Карпюка еще с предвоенных лет. Впрочем, житель наднеманской деревни Лунно, что в Мостовском районе. Он только что выписался из областной больницы и решил проведать старого знакомого. По пути к зоопарку говорили о многом, вспоминали в основном прошлое. Из того разговора в память врезалась одна интересная подробность.
Мостовчанин был, как оказалось, одним из тех, кто в далеком 1927 году в какой-то степени стоял у истоков основания нашего Гродненского зоопарка. Сын наднеманского рыбака, он пребывал в то время в возрасте, именуемом у нас как «падшпарак». А дальше лучше всего воспроизвести небольшой отрывок из одного из очерков писателя Карпюка. «Однажды рыбаки в Немане возле Лунно заметили избитого, обессилевшего бобра, который, видимо, насмерть дрался с выдрой. Из глубины истории у нашего народа определилось отношение к этому зверьку: «Калі заб’еш бабра, то не будзе табе дабра».
Столпившиеся на берегу реки люди, посоветовавшись, решили оповестить об этой маленькой драме учительницу местной школы Рэйнгард. А та, недолго думая, отправила в Гродно профессору биологии местной гимназии Яну Кохановскому краткую телеграмму: «Живой бобр. Приезжайте».
Не прошло и часа, когда Кохановский прибыл в Лунно. Вместе с рыбаками и местными ребятишками зверька удалось вытащить из воды. Биолог перевязал ему раны и повез в Гродно. А спустя какое-то время рядом с поправившимся бобром в живом уголке гимназии появились клетки с зайцами, ежиками, козой. И даже с волком и барсуком. Это и были первые поселенцы будущего Гродненского зоопарка. И все же его экземпляром под первым номером навсегда остался тот лунненский бобр.
А вот местным мальчишкой, который первым заметил возле неманского берега бобра, и был тот незнакомец, который встретился мне на улице вместе с Карпюком. К сожалению, ни его фамилии, ни даже имени в моей памяти не сохранилось. Алексей Никифорович, как оказалось, собирал в то время материалы для своей будущей книги очерков о людях Принеманья. О тех, кто оставил на родной земле прочный след. Таких, как бывший профессор, а проще говоря, преподаватель мужской гимназии имени Адама Мицкевича. Кстати, размещалась она в здании, где теперь функционирует один из ведущих факультетов нашего аграрного университета.
Домик на тихой улице
|
Зоопарк. Начало 30-х гг. Справа – Ян Кохановский |
Когда-то давным-давно нынешняя улица 17 Сентября являла собой тихую городскую окраину. И носила она название Пушкинской, затем – Краевой и, наконец, 17 Сентября. Вдали от проезжей части, в тени деревьев, стоял небольшой домик. Стоял, потому что на его месте в послевоенное время возвели здание средней школы № 2, но уже по улице 17 Сентября. В том, ушедшем в историю, домике 4 февраля 1894 года в обычной мещанской семье Кохановских родился мальчик. Крестили его в Фарном костеле и нарекли Яном.
А когда мальчик подрос и окреп, родители определили его в мужскую гимназию, что находилась на Соборной, а ныне – Советской улице. Это длинное здание сохранилось до наших дней возле памятника маршалу Соколовскому.
Еще учась в гимназии, юный Кохановский проявлял большой интерес к естественным наукам, особенно к биологии. Видимо, поэтому не случаен был выбор агрономического факультета Дерптского (теперь – Тартуского) университета. Получать образование нашему земляку довелось в бурные годы Первой мировой войны, затем – в годы потрясших мир Февральской и Октябрьской революций. Полученное образование он посчитал, видимо, не совсем достаточным. В 1923 году решил его пополнить в Варшавской высшей сельскохозяйственной школе. Закончил обучение два года спустя и с дипломом магистра экономики возвратился на Родину. А тут как раз подвернулось место профессора биологии в недавно открывшейся гимназии имени Адама Мицкевича.
Рядом, как известно, находился, да и находится, городской парк имени Жилибера. В прошлом это был ботанический, или аптекарский, сад. Здесь выращивались многочисленные растения, из которых впоследствии в иезуитской аптеке приготавливались всевозможные лекарства. Как известно, основателем этого сада являлся известный французский ученый, врач и естествоиспытатель Жан Эммануил Жилибер. К сожалению, за годы Первой мировой войны, а затем и последующие социальные завихрения сад этот приобрел более чем печальный вид.
Естественно, как патриот родного города да к тому же биолог Кохановский не мог смириться с таким положением. И он начал действовать. В свободное от работы время вместе с гимназистами всех возрастов и классов взялся за возрождение жилиберовского наследия. Буквально на глазах удивленных горожан изрядно запущенный ботанический сад не только возрождался, но и приобретал иные качества. Рядом со старыми деревьями и растениями было высажено множество новых. И были это, как правило, «пришельцы» из далеких, порой экзотических стран. А между деревьями и аккуратными грядками стояли клетки с животными, птицами и даже земноводными.
В эти трудные годы Кохановскому посчастливилось познакомиться с другим энтузиастом-бессребреником Станиславом Живно. Этот гродненец, впрочем, как и многие другие, отправился в начале ХХ столетия на заработки в далекую Америку. И если многие привозили оттуда доллары, то Живно возвратился с совершенно иным капиталом. Это были различных размеров ящики и коробки, заполненные чучелами экзотических животных, птиц и рыб. А собранных им заморских бабочек было просто невозможно даже пересчитать.
Со всем этим невиданным ранее богатством необходимо было каким-то образом ознакомить городскую публику. Но для этого нужны были деньги. И притом немалые. В решении этой проблемы существенную помощь Живно оказал все тот же Кохановский. После долгих хождений удалось «пробить» равнодушие чиновников городского магистрата. Таким образом, в нашем городе появился, пожалуй, единственный во всей Западной Белоруссии Музей природы. Вице-президентом совета этого необычного музея долгие годы состоял Ян Кохановский. Нельзя не вспомнить и о том, что именно при его активном участии было создано в нашем городе и общество любителей природы.
Рос зоопарк, расширялся
Местная молва гласит, что именно тот первый бобр, доставленный из Лунно, оказался на редкость счастливым созданием. В том смысле, что у него в крохотном зоологическом уголке при гимназии чуть ли не каждый день наблюдалось пополнение. Вскоре этих животных и птиц набралось столько, что Кохановский вынужден был поставить вопрос о создании уже целого зоологического парка. Но на пути осуществления этого намерения возникло множество преград. Главными же, конечно, были деньги и место.
С этой последней проблемой удалось справиться довольно быстро. Городские власти, внемля неоднократным просьбам энтузиаста, выделили создаваемому зоопарку территорию велотрека по улице Станиславской, а теперь – имени Кохановского. Постепенно территория обустраивалась. Увеличивалось количество вольеров и клеток с животными и птицами. По переписи 1936 года в наличии уже имелось более 400 экземпляров. Среди них было немало редких для нашего края.
|
| Зоопарк. День сегодняшний |
И опять возник вопрос о расширении территории не так давно созданного зоопарка. И опять Кохановский начал обивать пороги чиновничьих кабинетов городского магистрата. Те, в свою очередь, обратились к князьям Марии и Яну Друцким-Любецким с предложением передать или продать зоопарку всего-навсего 40 соток земли. Но господа Друцкие ничтоже сумняшеся запросили за этот клочок земли целых 13 000 злотых. По тем временам по гродненским меркам это была сумма колоссальная. Ни тому же магистрату, ни тем более обществу любителей природы она была явно не
по карману. В архиве сохранились документы, подтверждающие, что приведенный выше факт не анекдот, не досужая выдумка, а достоверный факт.
Брошенные в свое время Кохановским семена в благодатную местную почву дали хорошие всходы. На глазах росла популярность, впрочем, не только среди горожан, возрожденного ботанического сада, Музея природы, но больше всего зоопарка. За один только день его посещало до нескольких тысяч человек. Не могла не радовать такая популярность вновь открытого учреждения его первого директора, отставного полковника М. А. Адамовича и старшего смотрителя В. К. Жиромского.
Крутой поворот
Грозные события той памятной осени 1939 года круто изменили уклад жизни не только Яна Кохановского, но и всего населения Западной Белоруссии. Вероломное нападение гитлеровской Германии на Польшу явилось началом Второй мировой войны. Страна уже с 1 сентября оказалась на военном положении. Многие коллеги Кохановского по мужской гимназии были мобилизованы в польскую армию и приняли участие в кровопролитных боях. Правда, Кохановского мобилизация не коснулась. Сложно ответить на вопрос, по какой причине. Но, вероятнее всего, по возрасту. Ему на то время шел уже сорок седьмой год.
Вызванная войной напряженность и сопутствующая ей неразбериха парализовали, по сути дела, учебный процесс во всех учебных заведениях нашего города, в том числе и в гимназии. Но, несмотря ни на что, Кохановский продолжал опекать неустанной заботой своих питомцев в зоопарке. Их надо было кормить, охранять. А если возникала надобность – то и лечить.
|
| За решеткой даже царь зверей |
Но уже к концу сентября 1939 года в Гродно начала действовать Советская власть. Не обошла она вниманием и местный зоопарк. В скором времени он был объявлен государственным. И, естественно, перешел на полное его обеспечение. Постепенно начали прибывать новые виды животных и птиц. Понятно, не за счет благотворительных средств и не на пожертвования горожан, как раньше. Так что зоопарк становился одним из популярных центров культурно-просветительной работы города над Неманом.
Не был забыт новой властью и «крестный отец» Гродненского зоопарка. Яну Кохановскому предложили ознакомиться с опытом работы мичуринцев и съездить в командировку в Мичуринск. Сколько она длилась, пока неизвестно, как и то, что почерпнул гродненский биолог достойного для воплощения в жизнь в родном городе. Во всяком случае, отчета о командировке до сих пор в архивных фондах не обнаружено.
А вот хорошо знавшая Кохановского бывшая медицинская сестра местной инфекционной больницы Д. А. Бертель кое-что, помнится, мне рассказывала. Оказалось, по приезде из Мичуринска наш земляк отозвался об увиденном не совсем лестно. Он, например, утверждал, что никаких таких особых новшеств там не увидел.
К сожалению, нашлись доброхоты, которые о негативных впечатлениях о той поездке нашего земляка сообщили «куда следует». Да к тому же еще кое-что подсочинили. Вроде бы, Кохановский является членом «Союза вооруженной борьбы», организовываемого польским подпольем. Во всяком случае, органы НКВД взяли Кохановского в так называемую оперативную разработку, а затем и вовсе арестовали.
Кохановский пребывал в Гродненской тюрьме вплоть до 22 июня 1941 года. Не иначе как в качестве так называемого политического. В эти грозные дни город над Неманом с первых минут ощутил на себе удары гитлеровской военной машины. Налеты фашистской авиации имели место уже ранним утром 22 июня. И надо же было случиться, что одна из бомб угодила в тюремную стену. Через образовавшийся пролом узники бежали. Среди них был и Ян Кохановский. Преодолеть тот пролом ему было особенно трудно. Осколком от разорвавшейся бомбы он был ранен в ногу.
Новый порядок коснулся и зоопарка
Уже с первых дней фашистской оккупации гродненцы почувствовали, что такое новый немецкий порядок. Аресты, расстрелы, преследования ни в чем не повинных людей стали повседневной практикой. Особенно положение ужесточилось после того, как Гродно, да и часть соседних районов Принеманья были включены в состав Восточной Пруссии. Об этом оповестили расклеенные по городу двуязычные (на польском и белорусском языках) плакаты: «Горад Горадня ад зараз павінен называцца Гартен”.
А это значило, что здесь вовсю начинало свирепствовать гестапо, были в обращении рейхсмарки, да и многие другие прелести хваленого немецкого орднунга.
Коснулся он не только людей, но даже зверей Гродненского зоопарка. Поскольку город вошел в состав Восточной Пруссии, то и гродненских зверей решили вывезти в Кенигсберг. Уже упоминаемая Д. А. Бертель своими глазами видела, как шло разграбление всего того, что создавалось годами Кохановским и его сподвижниками. Дело в том, что Данута Адамовна являлась племянницей старшего смотрителя зоопарка В. К. Жеромского и часто бывала там.
Ее любимцем, впрочем, как и многочисленной детворы того времени, был беловежский зубр. Зверь особо любил Жеромского и принимал пищу только из его рук. Так вот и этого гиганта немцы решили вывезти в Кенигсберг. С большим трудом они затолкали зубра в специальную клетку и погрузили на платформу. Из глаз несчастного животного, по словам все той же Дануты Бертель, катились крупные слезы. Плакать гродненский зубр продолжал и в прусском изгнании. Так что в историю Кенигсбергского зоопарка он вошел как “плачущий зубр”.
Смертью смерть поправ
Зверства гитлеровцев на оккупированных землях не знали предела. В Гродно их жертвами становились прежде всего представители местной интеллигенции – учителя, инженеры, врачи, представители духовенства, нередко подростки, а то и вовсе дети. Не раз арестовывался оккупантами и Ян Кохановский. По любому надуманному поводу. Но последний арест навсегда остался в памяти гродненцев. Он был особенно многочисленным и не менее трагическим. Поводом послужило убийство бойцами подполья немецкого офицера где-то на полдороге между Волковыском и Гродно.
|
| Зоопарк расстраивается, расширяется. |
Приказ шефа гродненского гестапо штурмбанфюрера Фромма был предельно кратким и жестоким: арестовать сто заложников. Расклеенные по городу объявления уточняли, что, если убийцы немецкого офицера не явятся к назначенному сроку с повинной, то все заложники будут расстреляны.
Родственники, друзья да и просто знакомые арестованных знали, что немцы свои угрозы выполнят. Пощады никому не будет. Люди искали подходы к гестаповцам, предлагали большие суммы денег, золото. В конце концов, тот же Фромм несколько изменил свой приказ: “Расстрелять не сто человек, а только двадцать пять”.
Отбор невинных жертв состоялся в одном из мрачных тюремных коридоров. Первоначально, по счастливой случайности, Кохановский оказался в числе “помилованных”. А вот его старый знакомый, директор одной из начальных городских школ Юзеф Вевюрский попадал в число смертников. Кохановский знал, что у него большая семья – шестеро детей, да к тому же беременная жена.
И вот из шеренги тех, кто должен был покинуть тюремные стены, раздался тихий голос:
– Господин офицер, расстреляйте меня вместо Вевюрского.
Эти слова принадлежали Яну Кохановскому. Офицеры были на первых порах просто шокированы. Уж очень необычным даже для этих палачей было предложение пойти на смерть вместо кого-то. Посоветовавшись, фашисты согласились. Не все ли равно, кого пустить в расход. Главное, чтобы число приговоренных соответствовало приказу начальства.
На рассвете 20 октября 1942 года на территории Наумовичского форта прозвучали автоматные очереди. Они лишили жизни Яна Кохановского и еще 24 человек. Среди них были жители как самого Гродно, так и окрестных деревень. Их имена сегодня можно увидеть на памятной доске, что находится рядом с каменным крестом.
Один из гродненских католических священников рассказывал, что фашисты не допускали к телам расстрелянных ими людей родственников и знакомых. Останки закапывались в необозначенных местах или попросту сжигались. И все-таки останки Яна Кохановского его возлюбленной Валентиной Кунахович были найдены, каким-то образом доставлены в Гродно и захоронены на католическом кладбище. На скромном памятнике указано, что здесь покоятся братья Кохановские – Болеслав и Ян.
В городе над Неманом имя нашего замечательного земляка не забыто. Оно должным образом увековечено. Бывшая Учхозовская улица, что возле зоопарка, переименована в улицу Кохановского. А у главного входа в зоопарк посетителей встречает памятная доска с изображением Яна Кохановского и датами его жизни и смерти.
писателем, но и неординарным, увлекающимся, смелым человеком. Словом, личностью. Его интересовало буквально все, что имело хоть какое-то отношение к истории города, к прошлому и настоящему нашего края. Но, прежде всего, его интересовали люди. Он знал многих, и многие знали его. 
